Решение суда и приговор

Алексей Лаптев

Адвокат, доктор права университета Христиана Альбрехта, эксперт правозащитной организации European Prison Litigation Network и юрист Европейского Суда по правам человека (2010–2014) Алексей Лаптев подвел итоги обвинительного заключения по «копейскому делу» в части доказательств совершения преступления.

 

 

 

 

 

1. Массовые беспорядки, сопровождавшиеся насилием

Материальные элементы состава преступления согласно приговору

-элементы, использованные для отклонения аргументов защиты

Отклоняя аргументы защиты, суд указал следующее:

«Показания подсудимых о непричастности к инкриминированным деяниям опровергаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, обусловлены избранной позицией защиты, вследствие чего не могут быть положены в основу приговора» (приговор, стр. 114).

«Несмотря на заявления большинства свидетелей защиты, что беспорядков и погромов на территории колонии не было, всё имущество колонии осталось целым, ряд свидетелей защиты подтверждают, что они видели отогнутые прутья, сломанные и снятые с петель ворота, сломанные петли, выдавленную калитку. Из показаний ряда свидетелей защиты следует, что ворота локальных участков были выдавлены и повреждены осужденными» (там же, стр. 118).

«Ссылка стороны защиты на незаконность установки локальных участков опровергаются содержанием ответа начальника ГУФСИН по Челябинской области от 9 февраля 2016 г.» (там же, стр. 120).

«Показания одних свидетелей защиты о спонтанности действий осужденных и отсутствии признаков организации беспорядков, не согласуются с показаниями других. Так, согласно показаниям ряда свидетелей защиты и подсудимых, недовольство осужденных в жилой зоне проявилось только после инцидента с осужденным Н. Однако ряд свидетелей защиты, а также свидетели обвинения показали, что еще до этого инцидента несколько человек из промышленной зоны начали кричать в адрес жилой зоны и просили их поддержать. Кроме того, свидетель защиты К. показал, что осужденные одновременно начали выходить в режимный коридор, что согласуется с показаниями свидетелей обвинения» (там же, стр. 119).

Также суд посчитал, что показания свидетелей защиты содержат существенные противоречия не только с доказательствами стороны обвинения, но и между собой (там же, стр. 118). Так, например, суд сослался на показания свидетеля защиты Л., что из колонии кричали людям, собравшимся на прилегающей территории: «Не расходитесь!» (там же, стр. 119). Свидетель защиты В. показал, что он «слышал, как требования сотрудникам колонии высказывались через громкоговоритель» (там же, стр. 120).

Показания свидетелей защиты, по мнению суда, неконкретизированы, при этом суд отметил, что  почти всем из свидетелей защиты, которые содержались в колонии, были известны подсудимые Л. и Т. (там же, стр. 120). Суд сделал вывод, что свидетели защиты являются заинтересованными лицами, «поскольку родственники и знакомые стремятся облегчить их участь, а осужденные, содержащиеся в местах лишения свободы, дают показания в пользу осужденных из чувства ложно понятого товарищества и солидарности, учитывая особенности криминальной субкультуры в местах лишения свободы» (там же, стр. 121).

Суд признал несостоятельными доводы осужденных об оговоре со стороны бывшего начальника колонии Механова и других допрошенных в суде сотрудников колонии из мести и личной неприязни (там же, стр. 123).

-доказательства, использованные для квалификации преступления

Суд сослался на показания потерпевших (представителей колонии ИК-6 и отдела полиции г. Копейска, сотрудников ОМОН и двух осужденных, получивших телесные повреждения во время событий 24-25 ноября 2012 г.), а также свидетелей обвинения (сотрудников колонии ИК-6), признательные показания подсудимых Л., Г., К., П. и А., которые подробно описывают действия подсудимых в период массовых беспорядков 24-25 ноября 2012 г. и наступившие последствия (там же, стр. 113-117). Суд признал данные показания достоверными. При этом суд отметил, что у суда не имеется оснований полагать, что признательные показания подсудимых на стадии следствия были получены в результате физического или психологического давления (там же, стр. 115). Суд также сослался на протоколы осмотра места происшествия, протоколы осмотра видеофайлов, другие материалы дела (там же, стр. 117-118). В частности, суд сослался на заключения проведенных по делу судебных экспертиз (без подробного их перечисления или анализа) (там же, стр. 124). Суд особо отметил, что протокол осмотра места происшествия является допустимым доказательством, как и заключения экспертов (там же, стр. 123).

На основе исследованных доказательства (без их детального анализа) суд установил, что 24-26 ноября 2012 г. осужденные непрерывно нарушали требования Правил внутреннего распорядка (запрет забастовок, иных групповых неповиновений, запрет выходить без разрешения администрации за пределы изолированных участков колонии, подниматься на крыши, устанавливающих передвижение по территории колонии строем и распорядок дня и т.д.). Так, суд установил, что «осужденные допустили групповое неповиновение, самовольно взобрались на сооружения (циклоны) и крыши отряда, покинули  локальные участки, перестали подчиняться законным требованиям сотрудников администрации, без сопровождения сотрудников администрации передвигались по учреждению, заходили в общежития, в которых не проживают, принимали пищу в неположенном месте, без согласования и разрешения руководства колонии прекратили работы в цехах промышленной зоны. В ответ на требования сотрудников о выполнении необходимых действий, высказывали в их адрес оскорбления и выражались нецензурной бранью» (там же, стр. 127).

«Исправительное учреждение не функционировало в нормальном режиме, поскольку вместо проведения запланированных мероприятий и исполнения своих непосредственных обязанностей сотрудники учреждения были заняты предотвращением и пресечением массовых беспорядков, препятствовали слому ограждений локальных участков, выходу осужденных в режимный коридор, обеспечением безопасности осужденных, сотрудничающих с администрацией. Руководство колонии вело переговоры с осужденными и предпринимало меры по урегулированию ситуации не только внутри учреждения, но и за его пределами, где находились родственники и знакомые осужденных, которых сотрудники колонии пытались убедить разойтись и прекратить противоправные действия. Многие сотрудники колонии во внеслужебное время были вызваны по тревоге» (там же, стр. 127).

«Действия подсудимых привели к дезорганизации работы отдела полиции г. Копейска, сотрудники которого принимали участие в урегулировании ситуации, в том числе во внеслужебное время. К охране общественного порядка на прилегающей к ИК-6 территории был привлечен весь личный состав ОМОН г. Челябинска, 64 сотрудника патрульно-постовой и дорожно-постовой службы» (там же, стр. 127).

«Была частично парализована работа городского общественного транспорта, отменено движение кольцевого автобуса маршрута № 10 по ул. Кузнецова, не было выполнено 15 рейсов» (там же, стр. 127).

«Действия осужденных носили массовый характер. В беспорядках приняли участие более 1 000 осужденных и более 100 человек на прилегающей к колонии территории. При этом действия граждан на прилегающей территории были согласованы с действиями осужденных внутри колонии. Из показаний свидетелей следует, что граждане перекрикивались с осужденными, реагировали на их призывы поддержать их, не допустить в колонию ОМОН и спецназ, применять насилие к сотрудникам правоохранительных органов» (там же, стр. 128).

«В судебном заседании установлено, что до ноября 2012 г. осужденные, обвиняемые в организации массовых беспорядков, находясь в молельной комнате, в помещениях цехов промышленной зоны, в различных помещениях жилой зоны, совершали действия по объединению большого количества граждан, убеждали других осужденных принять участие в массовых беспорядках, привлечь к участию своих родственников и знакомых, а также сами, посредством, в том числе, мобильной связи, привлекли к участию в них граждан, ранее отбывавших наказание в виде лишения свободы, убедили их прибыть 24 ноября 2012 г. к территории колонии» (там же, стр. 128).

«Утром 24 ноября 2012 г. несколько осужденных взобрались на «циклоны» в промышленной зоне и обратились с криками и призывами к осужденным, находившимся в жилой зоне. Осужденные вышли в режимный коридор жилой зоны и прекратили работы в промышленной зоне практически одновременно, а также вернулись в отряды по указанию организаторов. В промышленной и жилой зоне в течение непродолжительного времени появились плакаты аналогичного содержания, написанные краской на ткани. На прилегающую к колонии территорию в одно время – в период с 21 до 23 часов прибыли граждане, не являющиеся родственниками осужденных, но ранее отбывавшие наказания в различных исправительных учреждениях, находящиеся в состоянии опьянения. С их прибытием обстановка рядом с колонией обострилась, граждане стали провоцировать сотрудников правоохранительных органов, применять к ним насилие, в том числе подручные и заранее приготовленные предметы, требовали пропустить их в колонию, пытались прорваться через оцепление к колонии на машине, преграждали проезд на территорию колонии спецтранспорту» (там же, стр. 128).

«Из показаний потерпевших и свидетелей следует, что действия собравшихся граждан не были стихийными, ими руководили, на машинах привозили и раздавали собравшимся гражданам спиртные напитки, призывали не расходиться и поддерживать осужденных, сообщая не соответствующие действительности сведения о совершении в отношении осужденных на территории колонии тяжких насильственных преступлений. К этому же времени на прилегающую территорию прибыли представители СМИ» (там же, стр. 128).

«Организаторы массовых беспорядков активно и неоднократно обращались к большому количеству граждан, как в колонии, так и на прилегающей территории, в том числе с помощью громкоговорителей, призывали их к активному неподчинению законным требованиям представителей власти, к массовым беспорядкам, насилию и погромам, оказывая воздействие на участников массовых беспорядков» (там же, стр. 129).

Суд пришёл к выводу, что массовые беспорядки явились преступной формой проявления недовольства организаторов и участников преступления деятельностью органов власти, в данном случае уголовно-исполнительной системы, и выразились в (там же, стр. 129):

— погромах – умышленном уничтожении и повреждении имущества колонии ИК-6;

— в применении насилия к осужденным, не желавшим выходить в режимный коридор и принимать участие в массовых беспорядках на территории колонии;

— в применении насилия к представителям власти – сотрудникам правоохранительных органов во время исполнения ими обязанностей по охране общественного порядка на прилегающей к колонии территории.

Суд отметил, что по смыслу закона, организация признаётся оконченной в момент начала массовых беспорядков, сопровождающимися указанными действиями, с начала осуществления организационной деятельности и не зависит от последующего наступления или не наступления вредных последствий (там же, стр. 129).

Об умысле подсудимых на совершение массовых беспорядков, по мнению суда, свидетельствует количество привлеченных к участию в них лиц, организованность – выработка и наличие плана действий, определение единого сигнала к началу массовых беспорядков, сбор участников в определенных местах в результате умышленных действий организаторов (там же, стр. 129).

Суд особо отметил, что показания свидетелей защиты, допрошенных в судебном заседании, не свидетельствуют о наличии у подсудимого Л. алиби – нахождения его во время событий в изолированном боксе медицинской части колонии и невозможности колонии и невозможности его выхода оттуда. Суд проанализировал их показания и пришёл к выводу, что из их не следует, что подсудимый Л. на протяжении трёх суток – 24-26 ноября 2012 г., постоянно находился в поле их зрения, и у него отсутствовала возможность выйти из медицинской части, в то время как допрошенные в суде сотрудники колонии, в том числе Макаров, Механов, Зяхор и Щеголь свидетельствовали о том, что подсудимых Л. находился 24 ноября 2012 г. в режимном коридоре жилой зоны колонии и руководил другими осужденными» (там же, стр. 121).

Со ссылкой на показания  (неуказанных) свидетелей обвинения и потерпевшего Б., суд также признал недостоверной версию защиты, что физический недуг препятствовал подсудимым Р. и П. совершить те действия, которые признаны судом доказанными и перечислены при описании преступного деяния (там же, стр. 123).

2. Погромы

Материальные элементы состава преступления согласно приговору

-элементы, использованные для отклонения аргументов защиты

В приговоре суда отсутствует отдельный анализ элементов, использованные для отклонения аргументов защиты в отношении отсутствия погромов, как и описание самих аргументов защиты.

-доказательства, использованные для квалификации преступления

Суд отметил, что погромы  выразились в умышленном уничтожении и повреждении имущества колонии ИК-6 (там же, стр. 129), а также в повреждении полицейского автомобиля УАЗ гражданами, собравшимися на прилегающей к колонии территории (там же, стр. 130). Детальный анализ доказательств уничтожения и повреждения имущества колонии отсутствует. Более того, суд исключил из обвинения всех подсудимых такой квалифицирующий признак как «уничтожение имущества», поскольку массовые беспорядки в колонии и за её пределами сопровождались только повреждением имущества (там же, стр. 130).

В отношении повреждения полицейского автомобиля УАЗ в мотивировочной части приговора содержится ссылка на показания свидетеля Ч., что подсудимый П. раскачивал, пытался перевернуть полицейский автомобиль УАЗ, наносил по нему удары ногами, после чего был задержан (там же, стр. 116).

Также суд сослался на показания свидетелей Б. и Н., которые опознали подсудимого Л. как активного участника раскачивания и нанесения ударов по полицейскому автомобилю УАЗ, который оскорблял сотрудников правоохранительных органов нецензурной бранью (там же, стр. 116). Суд также отметил, что доводы подсудимого Л., что он отсутствовал в период повреждения автомобиля УАЗ,  в связи с получением телесных повреждений, опровергаются детализацией его телефонных соединений (биллингом), справкой из больницы города Копейска, что он не обращался за медицинской помощью.

Исходя из этого, суд посчитал доказанным тот факт, что подсудимые Л. и П. совместно с неустановленными участниками беспорядков, пытаясь перевернуть, раскачивали полицейский автомобиль УАЗ, наносили по нему удары руками и ногами, повредили его, причинив ущерб отделу полиции г. Копейска (там же, стр. 130).

3. насильственные действия в отношении представителей власти, угрожающие жизни или здоровью

Материальные элементы состава преступления согласно приговору

-элементы, использованные для отклонения аргументов защиты (кратко)

В приговоре суда отсутствует отдельный анализ элементов, использованных для отклонения аргументов защиты в отношении отсутствия насильственных действий в отношении представителей власти, угрожающих жизни и здоровью, как и описание самих аргументов защиты. Суд только упомянул, что (неуказанные) доводы о недостоверности экспертных заключений о телесных повреждениях сотрудников ОМОН, заявленные защитой, являются неубедительными

-доказательства, использованные для квалификации преступления (кратко)

Суд установил, что подсудимый К. применил в отношении сотрудников ОМОН на прилегающей к колонии территории насилие, наехав автомобилем на строй ОМОНа, причинив одному сотруднику ОМОНа повреждение, повлекшее легкий вред здоровью, а другому – повреждение, не повлекшее вреда здоровью (там же, стр. 130). При этом суд сослался на признательные показания этого подсудимого, данные на стадии следствия, показания Х. и Л. на следствии, Г., С., Ч. (там же, стр. 130-131).

Также суд установил, что подсудимые Г., А., Л., К., П., применили насилие в отношении сотрудников ОМОНа, бросали в них различные предметы – бутылки, куски наледи, причинив 5 сотрудникам ОМОН повреждения, не повлекшие вреда здоровью (там же, стр. 130). В мотивировочной части приговора суд  в связи с этим указал следующее (там же, стр. 116):

— Свидетель В. в суде пояснил, что видел, как подсудимый Г. бросил бутылку в сотрудников ОМОНа, угрожал им, выражался нецензурно;

— Подсудимый К. на стадии следствия уличал А. в том, что он бросал бутылки в сотрудников ОМОНа;

— Подсудимые Л. и К. на стадии следствия изобличили подсудимого К. в том, что он бросал в сотрудников ОМОН бутылки, камни, куски наледи. Свидетели И. и Г. подтвердили данные факты и дополнительно показали, что К. подстрекал толпу бросать в сотрудников ОМОН различные предметы;

— Потерпевший Б. на следствии пояснил, что П. организовал прибытие людей для участия в массовых беспорядках. Сам П. подтвердил это, показав на следствии, что по просьбе подсудимого С., который позвонил ему из ИК-6, он участвовал в массовых беспорядках возле ИК-6, приводил туда своих знакомых. Аналогичные показания дал свидетель С..

4. Элементы, использованные для исключения оправдания действий подсудимых (основания для исключения уголовной ответственности, в независимости от того, были ли они сформулированы в качестве таковых)

Как суд подходит, с юридической точки зрения, к возможности того, что обстоятельство, исключающее преступность деяния, а именно – крайняя необходимость, может быть принято во внимание? Другими словами, ссылается ли суд, с юридической точки зрения, на утверждения об условиях работы колонии (пытки, вымогательство) в качестве правового основания для освобождения от уголовной ответственности?

Суд прямо сделал вывод о том, что «в действиях подсудимых отсутствуют признаки крайней необходимости в смысле, придаваемом статьёй 39 Уголовного кодекса РФ» (там же, стр. 129). Вместе с тем, следует отметить, что в приговоре суда отсутствует анализ данных признаков и обоснованность их применения либо неприменения в данном деле.

Какие фактические соображения использовались для исключения этого основания от освобождения от уголовной ответственности?

Суд отметил, что «мотивы организаторов и участников для квалификации их действий значения не имеют» (там же, стр. 129).

В более общем плане (независимо от юридических доводов в отношении освобождения от уголовной ответственности, но более точно, чем в настоящем докладе), каковы фактические соображения, использованные для того, чтобы считать утверждения заключённых необоснованными?

Суд посчитал, что доводы подсудимых и свидетелей защиты о том, что начальник колонии Механов и сотрудники колонии преследовали подсудимых Л. и М. за жалобы, а остальные подсудимые постоянно безосновательно подвергались избиениям и взысканиям, не подтвердились (там же, стр. 121-122). Так, ряд подсудимых не имели дисциплинарных взысканий до 24 ноября 2012 г. (дата начала событий), а некоторые из них даже имели поощрения (там же, стр. 122). Факт незаконного помещения других подсудимых в штрафной изолятор не установлен, опровергается показаниями прокурора Яковлева о том, что проверки штрафного изолятора регулярно проводились сотрудниками прокуратуры, нарушений не выявлено (там же, стр. 122).

Суд отметил, что большинство свидетелей защиты, содержащихся в колонии, заявили о невозможности и бесполезности отправления жалоб на действия сотрудников колонии в 2012 г. Однако, из показаний рядя свидетелей следует, что осужденные отправляли такие жалобы, в том числе на свиданиях (с родственниками и адвокатами) и через правозащитников, им приходили ответы, их посещали члены ОНК, сотрудники следственных органов, по жалобам проводились проверки (там же, стр. 120).

Также суд отметил, что свидетели защиты, из  числа осужденных, отбывающих наказание в ИК-6, пояснили, что во время акции протеста основными были требования о прекращении пыток, избиений и вымогательств со стороны сотрудников колонии. Однако, суду не представлено данных о возбуждении уголовных дел по аналогичным обстоятельствам (там же, стр. 122). Кроме того, свидетели защиты заявили в суде о применении насилия и вымогательстве денег со стороны активистов (осужденных, сотрудничающих с администрацией), то есть лиц, не являющихся сотрудниками администрации (там же, стр. 122).

Вступивший в силу приговор в отношении бывшего начальника колонии Механова, по мнению суда, не свидетельствует о наличии в действиях подсудимых крайней необходимости при совершении инкриминированных деяний, как и о доказанности заявлений о применении к ним насилия лично Механовым либо сотрудниками колонии по его указанию, поскольку он не признан виновным судом в совершении таких действий (там же, стр. 123).

Суд также отметил, что он «не усматривает исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности подсудимых, в том числе связанных с целью и мотивами преступления, поведением подсудимых до и во время преступления, дающих основание для применения положений статьи 64 (назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление) Уголовного кодекса РФ (там же, стр. 137).